Э. Г. Эйдемиллер в. В. Юстицкий - страница 3


И тот, и другой подходы имеют определенные недостатки. Действи­тельно, способность семьи противо­стоять трудностям и нарушениям в немалой степени зависит от умения ее членов осознавать и решать проб­лемы, которые обусловлены этой трудностью. Психологические иссле­дования и психотерапевтический

16

опыт подтвердили, что повышение способности семьи к решению проб­лем, с которыми она сталкивается, подготовка к ним повышают стрессо-устойчивость семьи. В то же время при таком подходе недостаточно учи­тывается то обстоятельство, что про­блемы, с которыми сталкивается семья, имеют особый характер. Реше­ние их определяется не только интел­лектуальным принятием какого-то варианта действий. Нередко решение семейной проблемы — это определен­ное самоограничение каждого из ее членов, уменьшение уровня потребле­ния, взятие на себя большей нагруз­ки, большее напряжение воли, улуч­шение взаимопонимания и т. д. Эти процессы относятся уже не к одному семейному механизму решения проб­лемы, а охватывают самые различ­ные стороны ее жизнедеятельности. Семья реагирует на трудность как целое, как единая система.

Что касается второго подхода, то его отличает определенная тавтоло-гичность. В«рно, что гибкость, «от­крытость» и другие перечисленные выше характеристики содействуют приспособлению семьи к новым труд­ным условиям, преодолению их. Беда лишь в том, что само наличие у семьи этих качеств нередко устанавлива­ется путем выяснения того, сколь гиб­ко, «открыто» и т. д. ведет себя семья, столкнувшись с разными трудностя­ми. Получается замкнутый круг: по­чему семья хорошо справляется с не­благоприятными условиями? Пото­му, что ей присущи гибкость, «от­крытость». Откуда мы знаем, что ей присущи эти черты? Из наблюдений над тем, как она приспосабливается к трудным условиям.

В центре подхода, предлагаемого нами, понятие латентного нарушения функционирования семьи. Под ла­тентным нарушением мы будем пони­мать такое, которое в обычных, нор­мальных условиях не оказывает сколько-нибудь значительного нега­тивного воздействия на ее жизнь. Однако при попадании семьи в труд­ные условия именно оно играет зна-

чительную роль, определяя неспособ­ное! ь семьи противостоять таким условиям. Как в обычных, так и не­обычных условиях члены семьи обща­ются, испытывая друг к другу опреде­ленные чувства, распределяют между собой права и обязанности и т. д. Но в обычных (благоприятных, а тем более «тепличных») условиях оказы­ваются вполне допустимыми опреде­ленные нарушения во всех этих сфе­рах. Не слишком значительные нару­шения взаимопонимания, умеренно выраженные конфликтность, пони­женная способность членов семьи ре­гулировать уровень своих требований друг к другу в этих условиях могут ие оказывать весомого влияния на жизнь семьи. Иное дело — условия трудные. Той степени взаимопонима­ния, взаимной привязанности, кото­рая существовала в семье в благо­приятных условиях, теперь уже ока­зывается недостаточно. Вот здесь-то и возникает разница в реакции семей па трудности. В семьях, где латент­ных нарушений пет или они мини­мальны, оказываются возможными мобилизация семьи, усиление ее сплочения, активизация совместных действий. В семьях, имеющих такие нарушения, это трудноосуществимо. Именно так и возникает описанная выше столь различная реакция раз­ных семей па трудные условия. Семьи без латентных нарушений в этих ус­ловиях начинают функционировать лучше, а имеющие их— хуже.

Представление о латентных нару­шениях, по нашему мнению, дает возможность более точно и многосто­ронне понять взаимодействие между семьей и самыми различными трудно­стями, которым она противостоит. В соответствии с этим трудные усло­вия не просто выступают как фактор, нарушающий те или иные стороны жизнедеятельности семья. Они преж­де всего выявляют латентные нару­шения ее жизнедеятельности, «обна­жают» ее «слабые места», а эти на­рушения, в свою очередь, определяют реакцию на трудности. В гл. 2 на различных примерах нарушений жиз-

недеятельности семьи, в частности личностных предпосылок ее функцио­нирования, семейных представлений, коммуникации, системы ролей и др., будет показана «водораздельная» роль этих нарушений при реакции семьи на самые разные трудности.

^ ТИПЫ НАРУШЕНИЙ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ СЕМЬИ, ОБУСЛОВЛИВАЮЩИЕ ПСИХИЧЕСКУЮ ТРАВМАТИЗАЦИЮ

ЛИЧНОСТИ

Под психической травмой понима­ются тяжелые индивидуальные пси­хические переживания, играющие значительную или основную роль в этиопатогенезе, клинике и течении нервно-психических заболеваний [Канторович Н. В., 1967].

Семейная психиатрия в известном смысле развивает и конкретизирует учение о психической травме. Это связано с тем, что семья может выз­вать нарушения психического здоро­вья, только воздействуя на личность и психические процессы ее членов. Психическая травма — это фактор, опосредующий неблагоприятные воздействия нарушений семьи и психических расстройств личности. Нарушения семьи вызывают тяже­лые индивидуальные психические переживания — психическую трав­му; развитием этой травмы или реак­цией на нее является далее нервно-психическое расстройство индиви­да — члена семьи.

Основываясь на учении о психи­ческой травме, рассмотрим ее сущ­ность и основные закономерности участия семьи в ее возникновении и развитии.

Семья как источник психической травмы. Психическая травма — это прежде всего психическое пережива­ние, в центре которого находится определенное эмоциональное состоя-. ние. Центральное м.есто эмоций в структуре -психотравмирующего пе­реживания закономерно. Оно обус­ловлено как важным местом змодий в организации и интеграции психи-

ческих процессов, так и их ролью во взаимосвязи психических и сома­тических систем личности [Ано­хин П. К-, 1979]. Психотравмирую-щее переживание — это состояние, сильно воздействующее на личность в силу выраженности (остроты), длительности либо повторяемости. Травмирующими являются не любые сильные или потрясающие пере­живания, а лишь такие отрицатель­ные переживания, которые могут быть причиной определенной клини­ческой патологии [Канторович Н. В., 1967].

Исследования неврозов, реактив­ных состояний, психопатических раз-витий и других нервно-психических расстройств, в этиологии которых значительную роль играет психотрав-мирующее переживание, позволяют очертить круг таких состояний. Это состояния неудовлетворенности, тос­ки, подавленности (субдепрессивные состояния), тревоги, страха, беспо­койства, неуверенности, беспомощ­ности (состояния фобического кру­га), эмоциональная напряженность, а также сложные совокупности со­стояний, возникающих при наличии внутреннего конфликта, столкнове­ния индивида с непомерными пре­пятствиями и трудностями [Губа-чев Ю. М., Иовлев Б. Д., Карвасар-ский Б. Д. и др., 1976].

Важнейшей чертой психотравми-рующих переживаний является, как было показано В. Н. Мясищевым (1960), их центральное место в струк­туре личности, их особая значимость для индивида. «Достаточно взгля­нуть,— писал В. Н. Мясищев,— на любое глубокое переживание челове­ка, чтобы убедиться в том, что в осно­ве переживаний лежат взаимоотно­шения человека с различными сторо­нами окружающего, что болезненные переживания являются лишь след­ствием нарушенных взаимоотноше­ний. Потеря места, клевета, измена супруга, смерть ребенка, неудача в достижении цели, уязвленное само­любие и т. п. являются источником болезненного переживания лишь в

18

том случае, если они занимают центральное или по край­ней мере значимое место в системе отношений лич­ности к действительности. Их значимость является условием аффективного напряжения и аффектив­ной реакции» [Мясищев В. Н., 1960].

Важное место в учении о психи­ческой травме занимает понятие о патогенной ситуации — совокупно­сти факторов, наиболее непосред­ственно обусловливающих психо-травмирующее переживание. «Пато­генная ситуация,— писал В. Н. Мя­сищев (там же),— в соответствии с точным смыслом слова, представ­ляет то положение, в котором оказы­вается личность, с ее качествами (преимуществами и недостатками), с сочетанием условий, лиц, с которы­ми она взаимодействует, со стечени­ем обстоятельств, создающих нераз­решимый клубок внешних и внут­ренних трудностей».

Патогенная ситуация может воз­никнуть в самых различных взаимо­отношениях индивида: служебных, трудовых, учебных и т. д. Семейные отношения, как правило, выступают в роли наиболее важных, значимых для индивида. Отсюда- их ведущая роль в формировании патогенных си­туаций личности и далее психических нарушений [Ушаков Г. К., 1987]. Ведущая роль семьи в возникнове­нии патогенных ситуаций и психо-травмирующих переживаний обу­словливается рядом обстоятельств:

1. Ведущей ролью семейных отно­шений в системе взаимоотношений личности. Семья на ранних, наиболее важных для дальнейшего развития, этапах жизни является единствен­ной, а позднее одной из наиболее важных социальных групп, в которые включен индивид. Семейные события гораздо в большей степени «принима­ются близко к сердцу», чем внешне аналогичные события в сфере трудо­вой деятельности, соседских отноше­ний и др.

2. Многосторонностью семейных отношений и их тесной взаимосвязью. Домашнее хозяйство, досуг, эмоцио­нальные взаимоотношения, сексуаль­но-эротическая сфера жизни се­мьи — все они теснейшим образом взаимосвязаны. Любая попытка внести более или менее значительное изменение в одну из них вызывает «цепную реакцию» изменений во всех других. В силу этой особенности семьи от семейной травмы «труднее уйти», т. е. у члена семьи при попытке избежать травматизацни возникает больше сложностей.

3. Особой открытостью и, следова­тельно, уязвимостью члена семьи по отношению к различным внутрисе­мейным влияниям, втом числе и трав-матизирующим. В семье индивид наиболее доступен воздействию со стороны других членов семьи; слабо­сти и недостатки его проявляются наиболее открыто.

Психические травмы семейной этиологии, как и любые другие, могут быть единичными и повторными, ко­роткими и длительными {Канторо­вич Н. В., 1967]. В то же время сама длительность семейных отношений создает особенно благоприятные предпосылки для формирования пси­хических травм, действующих дли­тельно, повторяющихся часто и за­кономерно.

В соответствии с нашим опытом особую значимость при анализе уча­стия семьи в психической травмати-зации личности приобретают случаи, когда имеет место устойчивая пато­генная ситуация, обусловленная всей Совокупностью семейных отношений в данной семье. Индивид восприни­мает семейную жизнь как в целом травматизирующую. Травм атизи-рующее переживание становится результирующим отражением всех или значительного числа семейных обстоятельств. Такой индивид, на­пример, испытывает чувство крайней неудовлетворенности семейной жиз­нью, и это чувство обусловлено и сексуально-эротической неудовлет­воренностью, и отсутствием общих

интересов в сфере досуга, и неудача­ми в сфере межличностных отноше­ний - удовлетворении потребностей в симпатии, уважении и т. д. Такое травматизирующее переживание об­ладает наибольшей длительностью, устойчивостью и, следовательно, не­благоприятным воздействием.

Обобщение литературных данных об участии семьи в этиологии раз­личных нервно-психических рас­стройств и наш клинический опыт показывают, что среди многочислен­ных семейно-обусловленных травма-тизирующих переживаний особо важную роль играют четыре вида состояний: состояние глобальной се­мейной неудовлетворенности; «се­мейная тревога»; семейно-обуслов-ленное непосильное нервно-психиче­ское и физическое напряжение; со­стояние вины. Охарактеризуем эти состояния.

Состояние глобальной семейной неудовлетворенности. Патогенная се­мейная ситуация, обусловливающая возникновение данного пережива­ния,— это резкое расхождение меж­ду осознаваемыми или неосознавае­мыми ожиданиями индивида по отно­шению к семье и действительной жиз­нью семьи. Следствием этой патоген­ной ситуации является состояние фрустрации (осознаваемой или не­осознаваемой). Фрустрация в соот­ветствии с общепсихологическими закономерностями ее проявления по­рождает многочисленные последст­вия (в частности, обусловленные действием разнообразных защитных механизмов). Часть этих последст­вий при их достаточной выражен­ности и наличии определенных лич­ностных особенностей приводит к различным психогенным заболева­ниям. Характер травматизирующего влияния неудовлетворенности в значительной мере зависит от степе­ни осознанности данного состояния.

В случае осознанной неудовлетво­ренности обычно наблюдается откры­тое признание супругом того, что се­мейные отношения его не удовлетво­ряют. Характерным при этом явля-

19

ется указание на глобальный харак­тер такой неудовлетворенности, на то, что семейная жизнь не соответ­ствует даже самым минимальным требованиям («Наша семейная жизнь одинаково плоха и днем, и ночью», «Мне очень не повезло с семьей», «Мы ошиблись, нам не бы­вает хорошо друг с другом»). Как правило, упоминается какое-то весь­ма важное и психологически понят­ное обстоятельство, мешающее не­медленно разойтись (чаще всего де­ти, жшшщно-бытовые трудности, ко­торые возникнут при разводе). Часто осознанная неудовлетворенность со­четается с конфликтом между супру­гами. В этом случае к констатации неудовлетворенности присоединяют­ся выраженные агрессивные ноты, прямое указание, что причиной не­удовлетворенности является другой супруг. Травматизирующая роль данного семейно-обусловленного со­стояния связана с конфликтом в семье и будет рассмотрена несколько позднее.

Иначе проявляется плохо осозна­ваемая («тлеющая») неудовлетво­ренность. Супругом выражается от­носительная удовлетворенность се­мейной жизнью («Живем нормаль­но», «Не хуже, чем другие люди»), семейной жизни дается в целом удов­летворительная оценка. Неудовлет­воренность же (нередко весьма выра­женная) выявляется косвенным пу­тем. Во-первых, через проявление чувств и состояний, «пограничных» к прямой неудовлетворенности: моно-тония, скука, бесцветность жизни, отсутствие радости, ностальгические воспоминания о времени до брака. Основным движущим мотивом пове­дения в семье выступает необходи­мость («Делаешь то, что нужно», «Живешь так, как нужно», «Приоб­ретаем то, что нужно»). Во-вторых, она проявляется в многочисленных жалобах на различные частные сто­роны семейной жизни. В ходе опроса супругов нередко оказывается, что, несмотря на удовлетворенность жизнью семьи в целом, они недоволь-

ны всеми частными сторонами жизни, о которых их спрашивает обследую­щий их врач или психолог: жильем, здоровьем, успеваемостью и поведе­нием детей, проведением свободного времени и др. В-третьих, «тлеющая неудовлетворенность» проявляется в ряде специфических феноменов, наб­людаемых в жизни такой семьи. Прежде всего—это явление, кото­рое, на наш взгляд, уместно было бы назвать феноменом «капли дегтя». Речь идет о какой-то, в объективном плане нередко второстепенной, проб­леме, которая в данной семье раз­растается до масштабов, серьезно снижающих удовлетворенность суп­ругов семейными взаимоотношени­ями. Такой «каплей дегтя» могут послужить взаимоотношения с кем-либо из не проживающих совместно родственников, разногласия по вто­ростепенным вопросам организации семейной жизни. В аналогичной роли оказываются и крупные, значимые проблемы, которые не могут быть решены в данный момент и тем не менее постоянно ощущаются как важный фактор неудовлетворенности жизнью семьи. Вопреки известной поговорке о капле дегтя, которая пор­тит бочку меда, в семейных взаимо­отношениях наблюдается зависи­мость от «качества» пресловутого меда. При наличии действительной удовлетворенности семейными отно­шениями мелкие проблемы относи­тельно легко «растворяются», нейт­рализуются; происходит адаптация к ним. Супруги относительно легко при­выкают к недостаткам друг друга, адаптируются к определенным труд­ностям семейной жизни. В случае же «тлеющей неудовлетворенности», напротив, указанная мелкая пробле­ма «кристаллизует» имеющуюся не­удовлетворенность. По-видимому, в феномене «капли дегтя» проявляются и защитные механизмы индивида. С помощью этой проблемы и особен­но резкого преувеличения ее значи­мости индивид получает возможность сам себе объяснить смутно ощущае­мую им самим неудовлетворенность,

20

вызванную на самом деле не данной проблемой, а совокупностью семей­ных взаимоотношений.

Другой специфический феномен, наблюдаемый в случае «тлеющей неудовлетворенности»,— нарастание фрустрации либо одного из членов семьи, либо обоих. Супруги сообща­ют о том, что они оба (или один из них.) стали «нервными», при этом ими же указывается на какие-то, на их взгляд, объективные причины этого явления (беременность, различного рода трудности, встречающиеся в повседневной жизни).

Особенно наглядным проявлением «тлеющей неудовлетворенности» яв­ляются эмоциональные взрывы, встречающиеся в семьях такого типа и нередко приводящие к разрушению семьи. Речь идет о ситуациях, когда один из супругов, столкнувшись с возможностью заново организовать свою семейную жизнь (например, повторное замужество), совершенно неожиданно для себя открывает, вопреки прежним представлениям, что в действительности все время был несчастлив («не жил, а суще­ствовал») ; он, оказывается, «может быть по-настоящему счастлив». Речь при этом идет не только об открыв­шейся возможности более удовлетво­ряющих сексуально-эротических от­ношений, но и об ином уровне взаи­мопонимания, более содержательном досуге и т. д. Клинически нами прослежена роль «тлеющей неудов­летворенности» в качестве фактора, участвующего в этиологии субде­прессивных состояний при невроти­ческих развитиях, в клинике алкого­лизма (особенно женского), а также декомпенсирующего фактора при явных акцентуациях характера (см. гл. 4).

«Семейная тревога». Под «семей­ной тревогой» понимаются состояния нередко плохо осознаваемой и плохо локализуемой тревоги у обоих или од­ного из членов семьи. Характерным признаком данного типа тревоги яв­ляется то, что она проявляется сомне­ниями, страхами,опасениями,касаю-

щимися прежде всего семьи. Это страхи в отношении здоровья членов семьи, их отлучек, поздних возвраще­ний, в отношении стычек, конфлик­тов, возникающих в семье. Тревож­ность эта обычно не распространя­ется на внссемейные сферы, а именно производственную деятельность, род­ственные, межсоседские отношения и т. п. В основе «семейной тревоги», как правило, лежит плохо осознавае­мая неуверенность индивида в ка­ком-то очень для него важном аспек­те семейной жизни. Это может быть неуверенность в чувствах другого супруга, неуверенность в себе; на­пример, индивид вытесняет чувство, которое может проявиться в семей­ных отношениях и которое не соот­ветствует его представлению о себе. Важными аспектами этого состоя­ния являются также чувство бес­помощности, ощущение неспособ­ности вмешаться в ход событий в семье, направить его в нужном на­правлении. Типичные высказывания индивидов с «семейной тревогой» ярче всего отражают как раз эту сто­рону данного состояния. Характе­ризуя свои семейные отношения, они нередко употребляют такие высказы­вания: «Чувствую, что как бы я ни поступил, все равно кончится это плохо», «Часто чувствую себя беспо­мощным», «Когда я попадаю домой, всегда из-за чего-то переживаю», «Я часто хотел (а) бы посоветоваться, но не с кем». «Часто бывает, хочу сде­лать хорошо, а оказывается, вышло плохо». В соответствии с этим ин­дивид с семейно-обусловленной тре­вогой не ощущает себя значимым действующим лицом в семье, какую бы объективно позицию в ней ни занимал и сколь активную роль бы ни играл. Так, женщина, фактически выполняющая львиную долю домаш­них работ, обеспечивающая жизнь семьи, на вопрос о своей роли в семье отвечает: «Иногда мне кажется, что если бы я вдруг исчезла, то этого бы никто даже не заметил». Данное семейно-обусловленное состояние, как показывают паши наблюдения,

21

во взаимодействии с характерологи­ческими особенностями личности (в частности, явной сенситивной, пси­хастенической, реже лабильной ак­центуацией) оказывается важным фактором, участвующим в возникно­вении обсессивно-фобического нев­роза. Необходимо отметить также роль данного состояния в этиологии острых аффективных реакций, а так­же острых и иодострых реактивных психозов (в том числе реактивной де­прессии) . Семейно-обусловленная тревога выступает в этих случаях как «фактор почвы», способствуя резко­му усилению реакции на патогенную ситуацию. В качестве иллюстрации такой роли «семейной тревоги» при­водим следующее наблюдение.

Мария Н., 35 лет, госпитализирована в связи с попыткой совершить «расширенное само­убийство». Узнав, что се супруг ушел жить к другой женщине (об этом ей сообщил по телефону муж этой женщины), она включила газ в квартире, где находились она и 8-летняя дочь. Самоубийство не удалось благодари вмешательству соседки, почувствовавшей газ и взломавшей дверь в квартиру. От соседей узнала, что против нее должно быть возбуж­дено уголовное дело за попытку убийства до­чери. Под влиянием совокупных травм разви­лась депрессивная форма реактивного психо­за. Больная замкнута, часто плачет, тихим го­лосом обращается к мужу, укоряя его, обви­няя в происшедшем, неточно ориентирована во времени, жалуется на госку. В ходе первичного обследования заявила, что поступок мужа был для нее полной неожиданностью, утвер­ждала, что все было хорошо, он был всем до­волен и во всем виновата женщина, которая его «соблазнила». Однако дальнейшие беседы с Н. выявили значительную роль, которую в этиологии ее нервно-психического расстрой-стпа сыграла «семейная тревога». Больная рассказала, что в последнее время у нее были плохие предчувствия, она нередко задумыва­лась над тем, «за что ее муж не любит». Оказалось, что ее не удивляли поступки мужа, которые могли указать на перемену в отноше­ниях: прекращение интимной жизни с ним, его отлучки. И тому, и другому она находила удовлетворявшие ее объяснения («Мы уже не молоденькие», «Он очень много работает»). В то же время нарастали неуверенность, растерянность п ожидание «чего-то самого страшного». Когда, по ее словам, позвонил муж «той женщины», она сразу «поняла, что самое страшное произошло».

Семейно-обусловленное непосиль­ное нервно-психическое и физиче-

22

ское напряжение. Чрезмерное нерв­но-психическое напряжение является одним из основных психотравмиру-ющих переживаний. Большое значе­ние в раскрытии природы этого со­стояния имеют работы И. П. Павло­ва. Основываясь на учении о высшей нервной деятельности, он выделил следующие источники перенапряже­ния: перенапряжение тормозного процесса, подвижности нервных про­цессов, столкновение противополож­ных процессов, или сшибка [Пав­лов И. П., 1951].

7705257397818656.html
7705337866132610.html
7705395927701199.html
7705495690325250.html
7705625905017491.html