Однажды мой брат попросил рассказать ему какую-нибудь сказку…


Нечего терять или Сказка о дружбе.

Однажды мой брат попросил рассказать ему какую-нибудь сказку…



Кай никогда не отожествлял эту высокую статную женщину, подчинившую себе почти весь мир, со словом «мама». Но теперь он в полную силу почувствовал, что значит быть сыном правительницы. Тем более единственным.

Правительница находилась на устланном покрывалами ложе.

Кай не знал, что полагается сказать в таком случае. При нём ещё никогда не умирали. Правительница выдержала паузу и продолжила.

Окружающие их женщины ахнули. Кай кивнул.


Сборы не были долгими – Кай был всего лишь сыном Правительницы, и никакой особой помпы ему не полагалось. Вот если бы он был её дочерью, тогда другое дело.

О Каменном Столбе ходили разные байки, однако доподлинно было известно только одно – он находится где-то в Западной пустоши, и может выполнить любое, самое невероятное желание, но решившегося на его поиск ожидает множество опасностей.

Кай вовсе не хотел никаких опасностей. Куда как больше он предпочёл бы остаться дома. За пятнадцать вёсен Кай побывал в нескольких городах и сделал вывод, что его сад во дворце Правительницы – лучшее место на всей Хань-Абе. Но слова целительниц «Правительница надеется на Вас» держали его лучше любой клятвы. Мать ещё никогда не надеялась на него. Он был всего лишь её сыном, чем-то мало ей нужным. Не мог унаследовать её трон, когда она решила бы удалиться от мира. Не занялся целительством, как это подобало дочерям Правительницы. И у него не было близнеца, чтобы стать послушником Культа Лис. Если бы не Каменный Столб, Кай прожил бы всю жизнь при дворце, тихо и незаметно. Хотя это вполне бы его устроило.

«Итак, Западная пустошь… Попасть туда можно двумя способами – либо через Краду и Лотай, либо обходным путём далеко на север, через места, где живут Чу и Дубары, не почитающие Правительницу… нет, уж лучше пересечь шумную Краду».

Люди не знали Кая в лицо, как его сестёр, и это было ему на руку. Чем меньше народу будет знать кто он, и куда идёт, тем безопаснее будет для Правительницы. И для него самого, конечно.


Каман шёл ровно, и незадолго до заката Кай въехал в Краду. Люди, спешащие завершить свои дела до темноты, с удивлением смотрели на светловолосого юношу, уверенно управляющегося со свободолюбивым животным.

Наконец опустилась ночь. Ночевать под открытым небом не входило в планы Кая. Этого он ещё хлебнёт в Западной пустоши с избытком. К счастью, постоялые дворы в Краде ничем не отличались от тех, что имелись в Хань-Клене, где находился дворец Правительницы. Хозяин запросил две меры, причём половину вперёд, и отвёл Кая в неуютную комнату на втором этаже.
В Зале было так же шумно, как и во всей Краде. Старатели, съезжавшиеся в неё со всей Хань-Абы, прокучивали свои меры и полумеры, доставшиеся им тяжёлым трудом в копях. Рядом с ними веселились коробейщицы. Юноша с виолиной, едва ли старше самого Кая, развлекал публику песней во славу Правительницы и её Дочерей. В углу, подметая пол вороной косой, ужинал в компании типа в плаще с низко надвинутым на глаза капюшоном послушник Культа Лис. ^ Немного подумав, Кай решил присоединиться к ним.
Человек в плаще покачал головой.

Послушник снова усмехнулся.

Человек в плаще снова качнул головой, и на мгновенье показался рыжий клок волос.

Человек в плаще (теперь Кай не был уверен, что это действительно человек) встал.

«Похоже, что Лисы послали мне этих людей», - подумал Кай.

Вслед за человеком в плаще Кай вышел на пустующую террасу. Нати уныло плёлся сзади.

У него оказалось совсем юное лицо, янтарные глаза и спутанные рыжие волосы, растущие почти до бровей. Кожа отдавала голубизной.

Щёки Нати вспыхнули. Он открыл рот, явно намериваясь сообщить столь назойливому собеседнику, что это не его дело, но Кутсу остановил его.


Они вышли спустя час после восхода. Из уважения к своим спутникам Кай тоже шёл пешком, погрузив на своего камана весь багаж их маленькой компании.

День выдался жаркий, но, несмотря на палящее солнце, Кутсу даже не поднял капюшон своего плаща.

Некоторое время они молчали. Кай отчаянно жалел, что назвали этой парочке своё настоящее имя.

«Но, в конце концов, они были со мной честны, так почему я должен был им солгать?»


Незадолго до полудня устроили привал в тени деревьев Мо. Нати извлёк из своей сумки две объёмистые фляги. Одну взял себе, другую протянул Каю. Кутсу, прислонившись спиной к стволу, отсутствующим взглядом смотрел в белёсое небо. Капюшона он так и не снял, и вода, похоже, его не интересовала.


До самого заката они шли, не останавливаясь. Нати вслух мечтал о базаре Лотая, Кутсу молчал. Кай никак не мог понять, что толкнуло два таких разных создания совершить тот обряд, о котором говорил Лис, но спросить он почему-то так и не решился.

Заночевали у какого-то крестьянина, который, получив полумеру, вынес им на террасу одеяла и кувшин вина. Лёжа на спине и смотря на небо, Кай думал о том, сколько ещё таких ночевок под открытым небом им предстоит. От Лотая до Пустоши три дня ходу, если повезёт. Сколько идти дальше, знают только Лисы. А если они не найдут брода через Руду, Великий Поток, или лизарды нападут…

Проснувшись на рассвете, он увидел, что его попутчики ещё спят. Тонкая рука Кутсу, высунувшаяся из-под плаща, обвивала шею Нати. Из костяшек, обтянутых голубоватой кожей, выглядывали кончики когтей. Кай вспомнил байки о том, будто когти Лис режут что плоть, что камень, словно масло, и ему стало не по себе.


До Лотая они добрались за полдень. Дорога стала шире, то и дело попадались изящные, тонконогие каманы, тяжело гружёные корзинами, а то и огромные лохматые лумы, которых палками подгоняли караванщики.

В Лотае Кай не был ни разу, поэтому грязь и шум весьма удивили его. По сравнению с Лотаем Крада показалась ему тише Хань-Клена. Коробейщицы во всю глотку нахваливали товары, из-под занавесей дэров вырывался дым и смех подвыпивших людей. И всюду – суета.

Кай был согласен на всё что угодно. К тому же таинственный Сход, о котором Нати говорил с таким восторгом, заинтересовал его.


Казалось бы, что сложного в том, чтобы просто купить еды? Однако Нати то и дело отвлекался на диковинки, в изобилии разбросанные по базару Лотая. От клетки, в которой сидели лизарды, злобно хлопающие своими кожистыми крыльями, Кутсу уволок его почти силой.

Наконец, с покупками было кончено. Оставив на очередном грязном постоялом дворе камана и свои скромные пожитки, они отправились на Сход. Кай заметил, что перед тем, как выйти, Кутсу довольно решительно забрал у Нати кошель.


Сход оказался широкой площадью, донельзя забитой народом. По обоим сторонам высились ряды скамей, а над головами публики был натянут широкий канат. Зрители шумели вовсю. Одни сидели, явно выказывая признаки нетерпения, другие сбивались в небольшие группы чуть поодаль, и жарко о чём-то спорили.

Из ближайшей к ним группы внезапно вылетел пожилой человек. Глаза его сверкали, а лицо выражало ярость.

Нати немедленно дёрнулся туда. Кутсу и Каю ничего не оставалось, как последовать за ним.

Однако последний, самый молодой из группы, похоже, воспринял слова Шарди всерьёз.

Кай взглянул туда, куда указывала рука толстяка, и увидел ещё одну группу, которой раньше не заметил, скорее всего, потому, что люди в ней молчали. Их было больше десятка, стояли парами. Седой выделялся среди них смуглой, с красноватым отливом, кожей и серыми, словно и впрямь седыми, волосами.

На лице толстяка отразилось отчаяние. Молодой же, напротив, просиял.


Они сели на одну из скамей на самом верху. Толстяк и Шарди увязались за ними. Кутсу вполголоса отчитывал Нати за глупость. Шарди скрипучим голосом расхваливал Каю Седого.

Кай старался его не слушать. Его куда больше занимало происходящее.

Выкатили огромный, похожий на бочку барабан, и два раба (судя по их виду, евнухи) встали по бокам. Пары, в том числе и Седой вместе с высоким, нарядно одетым амаром, разошлись по краям площади. Евнухи подняли колотушки. Ритм был чётким, завораживающим.

Сход оказался страшным зрелищем. На канате, опасно провисающим под их тяжестью, сходились по двое борцы. Оружие их было разнообразным, возраст и мастерство явно не учитывались – на глазах у Кая против огромного Чу вышел седой старик с ятаганом. Через несколько минут он уже летел с каната вниз, на покрытую пылью и грязью площадь. Чу же, с видом явного превосходства, уселся у ног своего господина.

Наконец пришла очередь и Седого. Лёгкой птицей он взлетел на канат. Кай увидел у него в руках парные «бабочки». Барабан бил.

С земли поднялся тот огромный Чу. Он был толще Седого и тяжелее, однако на канат взлетел с такой же лёгкостью. Бой начался.

Шест против «бабочек». Шарди, наконец, замолчал и уставился на борцов.

Барабан бил. Противники танцевали на канате. Плечо у Чу кровоточило, однако движения были уверенными и даже ленивыми. Седого выручал только малый вес и скорость.

Нати вцепился в скамью так, что костяшки пальцев побелели.

Удар. Удар. Переход. Удар. Барабан бил. Темп борцов убыстрялся, удары евнухов в барабан – тоже. Теперь у Чу кровоточили уже оба плеча. На щеке Седого тоже алела царапина.

Удар. Зрители больше не шумели. Задрав головы, кое-кто даже приоткрыв рот, они следили за происходящим.

Переход. Перелетев через голову Чу, Седой изящно взмахнул «бабочками», оставив на спине противника крестообразную рану. Чу развернулся. На секунду противники замерли, а потом бросились друг на друга.

Толпа взревела. Каю показалось, что время замерло. А потом Седой, покачнувшись, камнем полетел вниз.

На лице только что проигравшего свои четыре меры Нати было написано отчаяние, однако Каю было его ни чуточки не жаль. Куда больше его занимала фигура, лежащая в пыли.


К их скамье подошёл молодой.

Нати безропотно высыпал на протянутую ладонь меры. Рядом Шарди, под ворчание толстяка, снимал свою грязную рубаху.

Они спустились со скамьи.

У небольшого, но нарядного шатра лежал Седой. Он был весь в пыли, по щеке всё ещё струилась кровь. Рядом, держа в руках плеть, стоял амар Баши.

Плеть свистнула в воздухе. Странно, но Седой ничего не сделал, чтобы избежать удара. Кай рванулся вперёд, отпихнув руку Нати.

Баши удивлённо обернулся.

Из шатра показалась женщина. При виде неё Баши спал с лица и попятился.

Женщина вышла из шатра. Мелкими шажками подошла к Седому и за волосы приподняла его голову.

Кай ссыпал в её протянутую руку меры и объяснил, где она сможет забрать камана. Баши стоял в стороне, лицо его пылало гневом, но спорить с женой посреди базара он, понятное дело, не смел.

Покончив с женщиной, Кай присел рядом с Седым.

На лице раба отразилась целая гамма чувств. Отвернувшись, он медленно встал.


- Ты разум потерял, амар! – качал головой Нати, пока они шли обратно на постоялый двор. Седой плёлся сзади, как и положено рабу, на шаг от своего нового господина, - У нас такое дело… На что он тебе? Или ты собираешься использовать его вместо камана?

Кутсу молчал.

Кай не знал, что на это ответить. Он видел много рабов во дворце, но никогда не задумывался о том, как именно они живут.

7703644245416758.html
7703825608111607.html
7703927878181259.html
7703939028415948.html
7704016605201625.html